Реис Гaбор представил Венеции сатиру на современную Венгрию

На 83-м Венецианском международном кинофестивале венгерское присутствие оказалось по-настоящему мощным: вслед за фильмом Лили Хорват «Мои заметки с Марса» профессионалов отрасли взбудоражила новая работа Габора Реиса «Первый этаж».

Габора Реиса хорошо знают в Венеции. Своей предыдущей картиной «Объяснение всего» он завоевал главный приз секции Orrizonti. Обычно такой успех становится трамплином к международным возможностям — дорога ведёт в голливудскую категорию B, чаще всего в какой-нибудь удручающий хоррор. Но Реис не из тех, кого можно выточить из такого дерева: он остался в собственном мире, на истинно авторской линии и, конечно же, в Венгрии. Хотя, как он сам назвал свою предыдущую работу, он уже дал «объяснение всему». Новым фильмом «Первый этаж» он опроверг самого себя, найдя немало тем, о которых ещё можно рассуждать на художественном уровне, — тем самым принимая свежесть современности, свойственную румынской новой волне, и желание на основе нынешнего состояния нарисовать социальную панораму.

Можно смело утверждать: Габор Реис — летописец современной Венгрии, а вместе с тем яркий представитель поколения, которое хочет говорить о системе на универсальном уровне.

Более того, от фильма к фильму он действует со всё большей ответственностью и зрелостью: от проблематики чувствительного, обременённого эмоциями и сомнениями художника-интеллигента, ищущего своё место, он дошёл до проблематики разочарованного поколения.

О чём же «Первый этаж»?

Что за тема стала шагом вперёд от абсурда «Объяснения всего»? Сама тема — точное попадание: собрание жильцов многоквартирного дома. Тот, кто хоть раз участвовал в подобном — а таких, уверен, немало, ведь Реис никогда не обращался к богатым владельцам вилл, не сделал этого и сейчас, — знает: это форум, где каждый человек сходит с ума, выворачивается наизнанку, нападает на другого, поучает его или угрожает расправой остальным. Кроме того, если смотреть в интерпретации Реиса, это событие однозначно является отражением общества. То есть, если угодно, это тоже своего рода «объяснение всему».

Главный герой истории — Криштоф (Адам Томпа), недавно переехавший в одну из квартир на первом этаже. Однажды он замечает, что за шкафом чудовищно плесневеет стена. Криштоф — своего рода интеллигентный растяпа, неудачник, воспринимающий мир как абсурд, которого любой обманывает или «модерирует». Он пытается действовать ради своей квартиры и потому обходит весь дом, где встречает все существующие архетипы: от недовольной дамы, не платящей взносы, до умничающего председателя ревизионной комиссии и вплоть до уполномоченного представителя дома, живущего на верхнем этаже.

Затем неореалистический подход переходит в своего рода кафкианскую морбидность и одновременно в голливудскую историю героя, тем самым достаточно отрывая всё от реальности — ровно настолько, чтобы и иностранный зритель понял универсальность извечного скептицизма по отношению к системе.

Хотя Габор Реис стал гораздо более юмористичным, чем когда-либо, и использует юмор, напоминающий чешскую новую волну, во множестве сцен и персонажей, «Первый этаж» — убийственно острая сатира на венгерскую систему NER, которая, будем надеяться, останется захватывающим и точным документом эпохи. Как и финал произведения, скорее обращённый в будущее с надеждой.