Интервью с Сабольчем Самоши о фестивале «Зенесюрет» в Пече

Когда я добиралась на поезде до Печа, в голове крутилась одна мысль: как вообще классическая музыка — эта «серьёзная», музейная, требующая особого этикета — может выйти на улицу? Казалось бы, абсурд. И всё же именно об этом мне предстояло говорить с Сабольчем Самоши, исполнительным директором Filharmónia Magyarország. С 15 по 20 сентября Печ вновь наполняется музыкой: «Зенесюрет» в этом году принимает у себя Международный конкурс пианистов имени Листа и конкурс уличной музыки. Главная роль — у классики. Но какой ценой она попадает в городское пространство?

Венгериана: В этом году почётным гостем «Зенесюрета» стал не музыкант, а сам Международный конкурс имени Листа. Почему вы решили перенести состязание из Будапешта в Печ?

Сабольч Самоши: Главная причина в том, что в этом году мы отмечаем семидесятилетие открытия печского офиса филармонии, а головной офис нашей компании находится в этом городе уже тринадцать лет. Очень интересно, что за семьдесят лет у печского центра филармонии фактически было три директора, причём первые двое — отец и сын: Виктор Варнади и Аттила Варнади руководили печским офисом с 1956 по 2010 год. В своё время это было городское музыкальное учреждение. Здесь шла вся организационная работа, сюда приходили музыканты, здесь же получали зарплату. Тогда ещё не было самостоятельного симфонического оркестра — он выделился лишь несколькими десятилетиями позже. Семидесятилетие мы старались отметить множеством программ, кульминацией которых стал Международный конкурс пианистов имени Листа, который в этом году мы исключительно привезли в Печ.

Венгериана: То есть перенос конкурса в Печ важен и с точки зрения Центра Кодая?

Сабольч Самоши: Для нас важно поставить Центр Кодая, построенный полтора десятилетия назад, на мировую карту классической музыкальной жизни, потому что это наше стремление, к сожалению, пока не осуществилось. За эти полтора десятилетия мы привозили сюда множество всемирно известных оркестров — больших и камерных, солистов, вокальные ансамбли, — но думаю, что даже среди отечественной публики, любящей музыку, многие здесь не бывали. Это важный момент, чтобы познакомить с этим залом лучших молодых пианистов мира и членов жюри, уже состоявшихся артистов, а благодаря стриминговым трансляциям многие смогут убедиться в его превосходной акустике, которая по праву ставит его в ряд лучших концертных залов Европы. Это вопрос не «провинциальности», а отличной возможности. Кто здесь не был и не слышал вживую, может спорить — сейчас есть возможность личного опыта.

Венгериана: Вы родились в Пече и хорошо знаете местную публику. Насколько печцы открыты классической музыке?

Сабольч Самоши: Как уроженец Печа, я чувствую, что печцы очень любят классическую музыку и приходят на программы. Мы с волнением готовились к открытию зала, потому что был вопрос: удастся ли его наполнить. Однако за последние полтора десятилетия у нас регулярно бывают аншлаги. Нам уже бесчисленное количество раз приходилось объявлять за недели или даже месяцы до концерта, что больше билетов купить нельзя. Отрадно, что заполнился и зал, вдвое больший, чем предыдущий.

Венгериана: Насколько сложнее организовать событие такого ранга в Пече, чем в Будапеште?

Сабольч Самоши: Совсем иначе. Для нас, конечно, важно и то, что с экономической точки зрения может быть выгодно реализовать конкурс в меньшем городе, объединив усилия с руководством города и Центра Кодая. Если все считают важным и праздничным, что этот фортепианный конкурс проходит здесь, у этого всегда есть результаты, и они выражаются в том числе на языке цифр.

Венгериана: По какому принципу жюри решает, кто лучший музыкант?

Сабольч Самоши: Как режиссёр, как директор организующей организации, я, естественно, не могу влиять на то, что ищет жюри. Это такие же индивидуальные, субъективные критерии, как и то, кто какого композитора или музыканта любит больше. Музыкальный конкурс не так объективен, как легкоатлетические соревнования, где нужно бороться за секунды или сантиметры. Здесь очень много субъективного. Я могу говорить о том, что было характерно в последние годы. Техническая подготовка, конечно, важна, но большинство членов жюри обычно сигнализирует: пусть конкурсант музицирует, играет, хочет что-то передать от себя, добавить к тому, что написал композитор. Имеет значение и сценическое присутствие артиста. У конкурсанта есть и определённая свобода: он получает список произведений, из которого должен выбирать, — значит, его нужно хорошо составить и выстроить в порядке. Есть много возможных критериев, из которых члены жюри выбирают субъективно, индивидуально.

Венгериана: Почему произведения Листа почти через полтора века после смерти композитора остаются серьёзным вызовом и притягательны для молодых пианистов?

Сабольч Самоши: Для нас большая радость, и это наш долг — хранить имя Ференца Листа. Лист — очень значимая фигура венгерской музыкальной жизни, он много сделал для того, чтобы в Венгрии присутствовало музыкальное образование и любовь к музыке. К счастью, это знают не только отечественные артисты и слушатели, но и в мире это считают важным. Тот, кто хочет присутствовать на больших мировых сценах или уже присутствует там, должен включать в свой репертуар и произведения Листа. Главная особенность конкурса Листа в том, что материал туров состоит из произведений Листа, но если у какого-то другого композитора есть актуальность, его пьесы тоже могут войти. Пять лет назад мы, например, включили в программу листовские обработки Дьёрдя Циффры. А в этом году важной частью конкурса стали произведения Дьёрдя Куртага, отмечающего столетие со дня рождения: в одном из туров можно выбрать его пьесы. Думаю, важно, чтобы великие пианисты встречались с этими произведениями и чтобы они вошли в их репертуар.

Венгериана: Что стало бы для вас результатом, позволяющим сказать, что «Зенесюрет» этого года удался?

Сабольч Самоши: Я непременно счёл бы успехом, если бы жители Печа говорили: «Эта неделя была неделей музыкальных конкурсов в Пече, здесь побывали лучшие молодые таланты мира, будущие Ольги Керн и Золтаны Кочиши». Этого мы сегодня ещё не можем знать. С другой стороны, я был бы рад, если бы на улице как можно больше людей встретились с музыкой. Если бы знакомые или незнакомцы сказали, как хорошо, что классическая музыка на этой неделе наполнила город, — это наполнило бы меня радостью.

Журналистский блокнот. Я выхожу из Центра Кодая и иду по улицам Печа. Где-то за углом, кажется, действительно звучит рояль — или это мне кажется? Самоши сказал: классическая музыка имеет место и на улице. Пожалуй, после этого разговора я в это верю. Не потому, что так написано в пресс-релизе, а потому что человек, который семьдесят лет истории своего города носит в кармане как личную ответственность, не стал бы говорить это просто так.